Мистическое богословие преподобного Симеона. венным светом, и происходит это "в сознании и ощу­щении" (εν γνώσει και

венным светом, и происходит это "в сознании и ощу­щении" (εν γνώσει και αισθήσει)217. Макарий описывает воспламенение души Божественным огнем218 и говорит об участии тела в преображении человеческого естест-Ва219 Он также ссылается на апостола Павла и других апостолов как примеры людей, возгоревшихся Божест­венным огнем220.

Симеон часто пользуется символикой огня. Он пи­шет о свете, который горит, подобно огню221 и имеет вид огненного облака222; о солнце, которое является шарообразным и световидным огнем223; о пламени Хри­стова Божества224; о горении Божественной любви и желания225; о пламени, которое сходит в сердце226 и

_______________________________________

217 Там же, 7, 5 [74]. Это одно из самых характерных для Макария выражений, которое подчеркивает осознанный характер мистического опыта: ср. сходные выражения (с употреблени­ем слова οάσθησις) в Духовных беседах, 10, 2; 14, 2; 37, 7; 47, 11. Симеон также широко использует эти выражения Мака-рия, что могло кому-то показаться отзвуком мессалианства: ср. Krivocheine. SC 96, 151. Действительно, некоторые аске­тические и мистические термины характерны как для Мака-рия, так и для мессалиан. Однако, как убедительно показал К.Стюарт (см. Stewart. Working), все эти выражения свойст­венны византийской аскетической традиции в целом, так что не удивительно, что они встречаются и у Макария. Подроб­ный анализ возможного мессалианского влияния на Макария и Симеона см. в: Hatzopoulos. Two Outstanding Cases (автор возражает против мнения о том, будто эти два автора имели какую-либо связь с мессалианством).

218 Духовные беседы, 25, 9 [204].

219 Там же, 5, 7-12 [59-63].

220 Там же, 25, 9-10 [204-205].

221 Hymn 24, 20.

222 Hymn 55, 86; ср. Hymn 17, 373 и Euch, l, 136-137.

223 Hymn 1,39-40. 22< Hymn 2, 8.

226 Hymn 8, 37; 18. 84; 20, 239; 30. 198; 47, 52, и др. *2β Hymn 30, 590.

_______________________Глава IX_______________________

просвещает душу227. Огонь этот Симеон определяет как "Божественный"228 и "духовный"229. Согласно Симео­ну, Божественный огонь "неудержим, несотворен, не­видим, безначален и нематериален, совершенно неиз­менен, равно как неописуем, неугасим, бессмертен, со­вершенно неуловим"230. Описывая Божественный огонь, Симеон часто пользуется динамичными образ­ами, связанными с символикой языков или кругов (περιδρομοί) пламени: "О игра света! О движение огня! О круги пламени во мне!"23'



Подводя итоги сказанному в настоящем разделе, мы можем выделить некоторые наиболее характерные эле­менты учения Симеона о природе Божественного света и о его воздействии на человека: 1) этот свет — не тварный свет ума, но нетварный, Божественный свет Святой Троицы; 2) этот свет нематериален и восприни­мается не чувственными глазами, а духовными "очами ума"; 3) этот свет не имеет очертаний и вида, будучи вне человеческих категорий размера и формы; 4) этот свет преображает всего человека, включая ум, душу и тело; 5) в этом свете может являться "Лик" Божий, но духовно, а не в видимом для глаз облике или форме.

Что же касается связи между Симеоном и предшест­вующими Отцами, то можно утверждать, что учение Симеона о видении света определенно имеет свою пре­дысторию в святоотеческой литературе, в частности, в сочинениях Евагрия, Макария, Максима и Исаака Си­рина. Однако то, что пишет Симеон, основано целиком на его собственном опыте. Симеон был не первым, кто заговорил об этом опыте, но он был безусловно первым и единственным из всех византийских писателей, для

________________________

227 Hymn 30, 81.

228 Hymn 28, 157; 30, 1; 30, 11, и др.

229 Hymn 1,34.

230 Hymn 30, 18-24.

231 Hymn 25, 33-34.

Мистическое богословие преподобного Симеона

кого видение света являлось главной целью всех аске­тических подвигов и добродетелей и кто с такой реши­тельностью заявлял, что

Для того всякое подвижничество и всякое делание



Совершается нами, чтобы света Божественного,

Подобно светильнику, мы приобщились,

когда, как единый воск,

Душа вся отдается неприступному свету232.

Экстаз

Многие видения Божественного света носят у Симе­она ярко выраженный экстатический характер: они со­провождаются потерей сознания, забвением обо всем окружающем, выходом ума (души) из тела. В настоя­щем разделе мы поговорим об экстазе у Симеона и сравним его учение и опыт с тем, что до Симеона было известно христианскому Преданию об этом мистиче­ском феномене.

Термин έκστασις (буквально — "выход", "исход", "исступление") несколько раз встречается в Септуагин-те233. В христианской аскетической литературе он ис­пользовался в двух значениях. Первое — абсолютно отрицательное: экстаз-исступление как утрата разума, сумасшествие, безумие, вызванное разными причинами, в особенности же грехами или бесами. Примеры такого понимания этого термина можно найти у Оригена и Евагрия: последний говорит о "конечном зле, исступле­нии рассудка и сумасшествии (έκστασις φρενών και

_____________________________________

232 Hymn 33, 130-133.

233 Там это слово не имеет никакого специального значения и указывает на глубокий сон (Быт. 2:21), на ужас при видении Бога (Быт. 15:12; Дан. 10:7), ужас вообще (Иез. 27:35; 32:10), страх Божий (1 Царств 11:7), смятение (Пс. 30:23), безумие (Втор. 28:28).

________________________Глава IX________________________

μανία), а также о видении в воздухе множества бесов" как следствии гордыни234. Ранее мы уже встречали по­добное словоупотребление у Симеона Студита235.

Второе значение термина несет положительный за­ряд: έκστασις как "изумление" или "удивление". Мно­гие христианские писатели связывают его с особым мистическим состоянием, называемым "восхищением в Боге": это состояние характеризуется выходом ума из тела и другими психофизическими явлениями. Экстаз в разных формах существовал во многих религиях: он встречался и в древней Греции, и в древнем Израиле236.

Ранней Церкви были известны многие примеры мис­тического экстаза. Экстаз Петра описан в Деян. 10:10 (ср. 22:17 и далее), экстаз Павла — во 2 Кор. 12:2-4. В последнем случае термин έκστασις отсутствует: Павел говорит о человеке, "восхищенном" (άρπαγέντα) до третьего неба и не знавшем, находится ли он в теле или вне тела. Автор Апокалипсиса, говоря о своих экс­татических состояниях, употребляет библейское выра­жение "быть в Духе (εν πνεύματι)" (см. Апок. 1:10; 4:2; 17:3; 21:10). В ранней Церкви экстаз часто сопровож­дался глоссолалией (говорением на языках), как случи­лось в Пятидесятницу (см. Деян. 2:4).

Описания экстаза очень часто встречаются в агио­графической литературе237. Жизнеописатель Антония Великого сообщает, что тот "однажды, сидя и занима­ясь рукоделием, впал как бы в экстаз" (ώσπερ εν

__________________________________________

234 Практик, 14 (532-534]. Ср. Ориген. Против Цельса, 3, 24 [220]; Там же, 4, 19 [289]. Ср. Изречения пустынных отцов. Антоний, 37 [88 В].

235 См. Слово аскетическое, 30.

236 об экстазе в нехристианских религиях и в Ветхом Завете см. статью "Extase" в DSp 4, 2045-2083.

237 Ср. Guillaumont. Origines, 138-144.


3922999321142721.html
3923077519667002.html
    PR.RU™